институт
региональной
экспертизы
Аналитика

Почему от московских протестов проиграл Сергей Собянин

Эксперты: Дмитрий Солонников
30.07.2019
|
09:46

Выход на митинг в Москве нескольких тысяч человек – на такое уж и важное дело и для столицы и, тем более, для страны в целом.  Даже самые оптимистичные для оппозиционеров подсчеты говорят о том, что в их акциях участвует менее 0,1% москвичей. И это при всех усилиях мобилизации. Это при постоянном нагнетании истерии в социальных сетях. Это при хорошей погоде в выходной день. Даже близко нет ничего похожего на начало «белоленточного» движения 2010 – 2011 годов, как бы ни хотелось кому-то представить обратное.  Но есть и другая реальность.

Никто не скрывает, что начавшиеся в Москве акции – это разогрев к «рябиновой революции» (даже название уже есть), намеченной на осень. И этот проект готовился давно, так что, в общем-то, и не важно, под какой повод его начали раскручивать сейчас. Нерегистрация нескольких оппозиционных кандидатов – лишь условная причина. Кого-то зарегистрировали, кого-то - нет. Кого-нибудь не зарегистрировали бы наверняка. Это нетрудно предсказать и даже организовать. Кроме этого, может быть множество других поводов. Не дали эфира, не организовали встречу с избирателями и т.д. А дальше призыв выходить на улицу – и понеслось. Отличие от 2010 года в том, что сейчас есть успешный опыт государственного переворота в соседней стране. На нем можно учиться, его можно копировать. Есть профессиональные организаторы и провокаторы в красных майках, которые заводят толпу, нападают на полицейских, организуют беспорядки. Они обучены и работают очень грамотно. Людям порой кажется, что это они сами решили перегораживать улицы и мешать нормальной жизни тысячам горожан, это они сами решили возводить баррикады, кидаться камнями и бутылками, рассеивать газ, это они сами решили устанавливать палатки, которые сами же и принесли.  Но сценарий был написан на много до… А запланированный в нем финальный акт известен далеко не всем. Кого-то просто приглашают выйти на митинг.

Более посвященным могут сказать, что митинг у мэрии должен закончиться ее штурмом, и «мы здесь власть» получим эту власть, и начнем реально руководить городам, так его предыдущие хозяева себя скомпрометировали и больше не легитимны.  Это щекочет нервы. Это дает эмоции.

Следующий круг посвященных, может быть прекрасно осведомлен, что никакой штурм не реален, а нужны просто беспорядки и картинки. Больше крови. Если ее нет, ее нужно организовать самим. Нужны жертвы. И их нужно сделать. Память о технологии «небесной сотни» стучит в чьи-то сердца. А дальше реальность предстоящей осени. Есть силы, играющие на  радикализацию протестов.

Конечно, революции делаются в столицах, но задача может стоять шире. Массовые акции в городах-миллионниках, и вот уже власти не могут сконцентрироваться только на Москве.

Появляется термин «дуга напряженности». Это от Петербурга, через Москву, дальше на Волгу, на Урал, благо Екатеринбург уже разогрет, и в Сибирь. Кто-то будет играть в реальную попытку захвата власти на волне протестного движения. Кто-то торговаться на ее фоне о новых условиях транзита. Для каждого уровня посвящения будет своя реальность и свои цели. От участников уличных шествий они страшно далеки. Как те декабристы от народа.

Собственно, пример Украины это прекрасно показал. Кого попользовали, а кто получил удовольствие и заработал. Конечно, проблемы с организацией избирательного процесса в стране существуют. В частности и по проверке подписей, и по муниципальному фильтру, и по контролю над деятельностью избирательных комиссий разного уровня.  Они озвучиваются на разном уровне. Их разрешение – это сложная законотворческая работа, по изменению целого ряда документов федерального и регионального уровня. Но массовые беспорядки ее только останавливают.

Власти тоже видели пример соседней страны, и знают, к чему ведут попытки соглашательства с уличными провокаторами. Что бы ни говорили умиротворяющие советники от лица продвинутой интеллигенции. Жесткость ответа, чем дальше, тем больше будет обусловлена ощущением реальной угрозы. Пока ее немного.

Восемь лет назад митинги имели серьезную поддержку и от части бизнеса. Сейчас ее практически нет, если не считать разговоров о банковских картах от «Альфа-банка», якобы выданных штабу Навального, и отказу «Билайна» (также напрямую связанного с Альфой) выполнять распоряжение ФСБ о блокировке разговоров в центре Москвы в день массовых акций.

Конечно, приятно ссылаться в телеграм-каналах на таких вот героев противостояния режиму. Но это явно недостаточная поддержка для раскачки большой волны.

Пока что во всем происходящем есть одна реально проигравшая сторона – это мэрия Москвы и лично Сергей Собянин.  Задача провести образцово–показательный политический сезон и одновременно сформировать собственную ручную Московскую городскую думу, с согласованным представительством нескольких сил, явно провалилась. А вмести с ней начала рассыпаться и игра наследника при транзите, в которую очень многие в Москве уже уверовали. Но что-то пошло не так. То ли не с теми и не так договаривались. То ли вообще не договаривались с теми, с кем это действительно было нужно. И в этой части, кстати, тоже можно усмотреть один из смыслов всего происходящего.

Перевернуть ситуацию, и сделать ход, при котором либеральный лидер Москвы окажется «с народом», а не с «за все ответственным Кремлем», наверное, можно, но очень сложно. А главное опасно. В эту игру однажды сыграл Борис Ельцин, так же некоторое время поставленный руководить столицей на закате советской власти. У него получилось перевести ресурс противостояния с центральной властью в собственную победу над ней. Но мог ведь и проиграть. В нынешних условиях такое вряд ли повторится. Да и не пойдет сейчас никто из сильных мира сего в открытое противостояние с верховной властью. Игра в мирный транзит  - это не революция на баррикадах. Так что сейчас мы видим только первый акт. Он не особенно яркий и сильный. Но за ним будет продолжение. А за ним и реальные политические схватки. К ним и нужно готовиться.

 

Дмитрий Солонников, директор Института современного государственного развития, политолог