институт
региональной
экспертизы
Аналитика

Может ли появиться в стране новая оппозиционная партия?

Эксперты: Роман Колесников
22.08.2019
|
10:24

Желание Кремля видеть на российском политическом поле «здравую» (конструктивную, ответственную – нужное подчеркнуть) оппозицию не является новым. Политические администраторы  не раз пытались вывести такую оппозицию «из пробирки» и каждый раз приходили к одному и тому же итогу: так не работает. Заявление Сергея Чемезова о том, что «должна быть альтернативная политическая сила» – лишь продолжение давней традиции рисования симулякров, а также попытка закрепить за собой новую опциональную возможность.

Идея создать управляемую оппозицию, пресловутую вторую партию власти, живет в верхах уже довольно давно, по сути, она ровесница Владимира Путина на высших государственных постах. Когда реальная оппозиция была раздавлена, нужно было новое, при этом подконтрольное средство (партия, общественное движение) для выпуска пара. Самым понятным кандидатом на эту роль была КПРФ, но, по слухам, Геннадий Зюганов просто не захотел делить ответственность за судьбы страны, предпочитая оставаться ни за что не отвечающим вечным критиком власти, старостой ностальгирующих по Советскому Союзу граждан РФ.

Ничего не получилось ни со «Справедливой Россией», ни с «Правым делом». Партия Миронова в первые же мгновения своего существования стала не второй партии власти, а партией при власти. «Правое дело», как только в АП стали бояться растущего рейтинга стоявшего за партией Михаила Прохорова, по наводке Кремля и вовсе было захвачено опытными политтехнологами. Потом был еще ОНФ, проект «Грудинин»…

Любой концепт по созданию (именно по созданию, а не появлению) «здравой» оппозиции в России неизбежно натыкается на два препятствия. Во-первых, если проект становится популярным, быстро набирает рейтинг, то в администрации довольно быстро находятся люди, которые противодействую ему, включается механизм «как бы чего ни вышло»; и еще недавно подававший надежды политический проект спешно сворачивается, а фронтмены этого мероприятия поливаются информационными помоями. Во-вторых, политики, получившие карт-бланш на создание «альтернативной политической силы» довольно быстро начинают понимать, что альтернатива эта должна быть только в крикливых выступлениях и громких заявлениях в СМИ (и это максимум, на который они способны!), потому что гораздо лучше только числиться оппозиционной политической силой, чем ей быть в реальности. По второму пути и пошли все формально оппозиционные парламентские партии – это и есть та самая «здравая» оппозиция, о которой говорит и Путин, и все его особо приближенные соратники.

Только вот координаты поменялись и то, что работало раньше, сейчас может только поскрипывать и стоять на месте. ЛДПР и КПРФ давно нуждаются в реформах, а жизнеспособность СР уже не первый год стоит под вопросом. Оппозиция не может быть здравой и не здравой, правильной или не правильной. Она либо есть, либо ее нет. Пока действующие руководители не начнут принимать во внимание, что альтернативное мнение не обязательно должно им нравиться, а иметь здравую, хорошую, ответственную (да хоть какую!) оппозицию – это значит еще и обязанность делиться властью, иметь вероятность потерять ее, попытки Сергея Чемезова или кого бы то ни было еще из ближнего президентского круга деформировать политическую реальность включением туда «несогласной» партии будут обречены на провал.

Правда, нет никакой уверенности в искренности намерений Чемезова. В эпоху транзита каждый пытается оставить за собой максимально широкий круг опций, а собственная политическая партия, как известно,  один из самых действенных инструментов в политической борьбе.

 

Роман Колесников, политолог